Если резко войти, не включив
электрический свет,
То, наверное, можно застать,
что в квартире творится:
Прекратит карандаш по бумагам
разбросанным рыться,
И задумчиво что-то столу
говорить табурет.
Старый шкаф перестанет ворчать
на блестящий сервант,
Хлопать дверцей, как будто бы в старости
кто-то виновен.
Но ведь каждый из них в своей участи
скучной не волен.
Телефон встрепенется —
кочевник, зазнайка и франт.
А попробуй однажды —
войди неожиданно в сад.
Огородные драмы
с шекспировской пьесой сравнимы!
Нежно душит вьюнок
молодые побеги малины.
Немигающе-грустен
у черной смородины взгляд…
И как будто придворный повеса,
пронырливый льстец
(А предаст — не заметишь,
такая премилая душка!)
К помидорам на грядку
неслышно пролез огурец,
Что-то шепчет своей
простодушной подруге на ушко.
Только как ни старайся,
а нам не услышать секрет
Этой жизни незримой
знакомых вещей и растений,
Не понять их бесед
и не вычислить их измерений…
Может, лето одно —
это сто человеческих лет?