Ольга Григорьева — поэт и литературовед

В первый день апрель насмешил:
— Ты ему письмо напиши.
Ты ему скажи, что дожди
В город наш пришли и туман.
Надоело ждать, ты скажи,
Может, не любовь, а обман…
Насмешил, дождями звеня.
Только не меня, не меня…

Бежит по улице весна,
ледок прозрачный бьется звонко.
А на весне — «колокола»
Пальто, берет, смешная челка.
В руках — с конспектами портфель,
И от сосульки тает льдинка…
Бежит в весенний ясный день
По Алма-Ате алмаатинка.
А город в лужах отражен,
И воробьи щебечут рьяно…
Спешит весна. Но мир смешон —
Не знает, глупая, что рано.
Мороз, и ветер, и метель
Захватят город на расправу.
Но всем назло стучит капель,
Как каблучки по тротуару!

Исчезают старые дома,
остаются старые деревья.
Времени закон, как вечность,
древний —
Исчезают старые дома.
А деревья, миг благословя,
Когда их не тронули машины,
Шелестят зеленою вершиной,
И на ветках виснет ребятня.
Знаю, что хранится в тайниках,
В кольцах ствольных,
круглых, как кассеты,
Память о далеком чьем-то лете,
О годах, а может быть, — веках…
Ветер перемен взмывает круто,
Хорошеет славный город мой.
Что увидит этот тонкий
прутик,
Под окном посаженный весной?

Откуда в детях эта доброта,
Естественность поступков и ответов?
Скучна для них вся наша суета,
Понятней — лес, река, поляна, ветер —
Понятней песня птиц и шелест трав,
Язык деревьев и цветка лесного.
Как научиться после всех утрат
Так понимать природу с полуслова?
Ребенок — это лишь природы часть,
Не потому ль ему все в жизни ясно.
Над муравьем или стрекозкой власть
Он никогда не применит напрасно.
Любой малыш от гибели спасет
Ежа, лосенка, белку — все, что живо.
Но вот он вырос. И стреляет влет.
И метит в сердце… Нет, непостижимо!

Нелли Ваккер (авторизованный перевод с немецкого).

Мир за окном был фиолетов,
И не кончалось наше лето,
Хотя была уже зима…
Лениво занималось утро,
И сквозь туман виднелись смутно
Река, деревья и дома.
И прошлое — светло, печально,
Виднелось платьицем венчальным
И дымкой нежно-голубой.
Звучанием мелодий Брамса,
Замедленным круженьем вальса
И поцелуем — не с тобой.
Но чувство потерялось где-то…
Мир за окном был фиолетов,
А горести, и боль, и смерть —
Так далеко, туманно, зыбко…
Вам о несделанной ошибке
Не приходилось ли жалеть?

И это называется декабрь?
Воспеть не поднимается рука
Весенних луж открытое бесстыдство,
И черноту ветвей, и очевидца
Восторг и удивление:
— Ах, ах!
Совсем не то я знал о декабрях!
Ах, ты не знал природы волшебство?
Пусть холод — распахну свое окно,
Все — настежь!
И твою открою дверь,
Как зиму — заблудившийся апрель.
Да, это называется декабрь.
Но как сюда попал весенний кадр?
В чередованьи долгих зимних буден
Заснеженное чувство он разбудит,
Разбередит, исчезнет, снова тьма…
Какою странной выдалась зима.

Быть добрым.
Быть добрым, как снег
Негромкий, вечерний, пушистый,
Каймой быстрых улиц и рек
Укрывший опавшие листья.
Принять очертанья дерев,
Машин и людей очертанья,
Озябшую землю согрев
Спокойным небесным дыханьем.
Как снег, быть понятным для всех,
Таким удивительно нужным,
Чтоб ждали тебя, словно снег,
В сырую осеннюю стужу.
…А после, осмыслить успев,
Закон справедливый и древний,
Растаять весною, как снег,
Питая цветы и деревья.

Как тихо и печально снег идет,
С опущенных ресниц слезою тает.
Он так же, как молчание твое,
От губ прикосновенья исчезает.
Как тихо и печально шла зима
Неслышным белым шагом снегопадов.
Я, далеко запрятав боль и радость,
В немом оцепенении жила.
Но нежно и неслышно счастье шло
К двери моей, к любви моей последней.
Снежинкой робкой стукнулось в окно…
А я ушла одна гулять по снегу.

Огромный и, наверно, добрый
В январский холод, в гололедь,
Вдруг кто-то подышал на город,
Снега желая разогреть.
Но не согрел… А от дыханья
Покрылись стекла тонким льдом.
Дома в тумане отдыхали,
Как будто в облаке густом.
…Шел человек по ранней рани,
Похожей на его дыханье.

Уеду далеко,
В Тянь-шанскую тайгу,
Где сливки облаков
Попробовать смогу.
Где ветер лишь в лицо —
Лыжня уносит вниз.
Где слышен писк птенцов
И соловьев айтыс.
Рискну в минуту всем,
Что было в городах!
Уеду насовсем,
Уеду навсегда.
Ведь ты не ждешь меня,
А горы так добры…
Натянута лыжня,
Как струны у домбры.